СКАУТСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ
О ЛАГЕРЕ "ДИКАЯ ПРЕРИЯ"

Благодарна сайту, за то, что появилась такая страничка, теперь у меня есть возможность вспомнить о лагерях, в которых я побывала. Скорее это будут не воспоминания, а откровения. Конечно, всю правду я не скажу, но постараюсь не распускать огромные пузыри о том, как мне было здорово. Было много и хорошего и не очень. Помню, что лагерь "Дикая прерия", например, был связан с наиважнейшим выбором: так ехать мне к скаутам или нет? Незадолго до этого корифеи гайдовского движения описали заманчивую перспективу моей пока еще не карьерной жизни: учить английский до седьмого пота, организовать небольшой патрульчик для отвода глаз, но хотя, если совесть уж совсем грызет, можно и не для отвода, а серьезно - с чувством. А дальше самое интересное: поездки за границу, куча поклонников, удачное замужество, дом с садом и видом на море и т.д. и т.п...

        Вообщем, сказочная карьерка для девчонки. Тут любая задумается. Но как и в любой сказке - обязательно должен появиться злодей, который разрушит все сказочные планы. В роли злодея скаут Андрюха - просто хороший человек, глазастый скаут, вечно в грязных потертых штанах, стоптанных кедах, в мятой скаутской рубашке навыпуск, пахнущий ядреным мужским потом, такой весь пухленький, добрый, как ребенок. И когда Андрюха появился, я поняла, что между сладким О.К. и стертыми советскими кедами выберу... поехать в лагерь "Дикая прерия", где вырисовывалась совсем не сказочная перспективка моей дальнейшей карьерной жизни.

        Приехала в лагерь я с опозданием на один день и для уже проживающих в нем стала, как бельмо в глазу. Мало того, никто не понимал, а в роли кого я заявилась? Поэтому, когда меня обозвали ласково "гайда", я была счастлива. Вот так я стала родным и почти близким человеком для мужского населения этого лагеря. Принимала ли я участие в жизни лагеря? Отвечу: Нет. А что же тогда я делала? Думала. Когда не можешь найти себе применение остается утешать себя думами. Сидела я на краюшке палатки и смотрела на жизнь, которая во всю кипела: кто-то суетливо готовит обед, кто-то шумно прибежал, кто-то шумно убежал, кто-то радостно лежит под тенью тихо шумящих деревьев, кто-то тоскливо играет в карты под жарящим солнцем, утоляя жажду остатками холодного чая.

        Так вот вернемся к думам. О чем же все-таки я думала, сидя на краю своей палатки, а может и на краю своей старой жизни. Думала, что я похожа на птицу, которая вот-вот раскроет свои молодые крылья и взлетит так высоко, где никому не достать. А пока я сидела и тряслась от страха: а нужен ли мне этот дикий полет. Полет в никуда. Где не знаешь кем ты вернешься на землю: добрым или злым, богатым или бедным, одиноким или в кругу близких друзей. Полет неизбежен для птицы. Взмах, глоток свежего воздуха и ты в пути. Помню тихий полет: много солнца, море доброты, тысяча поцелуев, солнце в глазах и россыпи диких ромашек у моих ног.

Дикая прерия... Не знаю почему, но это лето голодного 1995 (одна тысяча девятьсот девяносто пятого) года забило себе теплое местечко в глубинах моего левого полушария и тихо скалит оттуда свою улыбку, когда я начинаю копаться в памяти. Самые яркие воспоминания почему-то именно об этом лагере, хотя после были и более успешные и, может быть, более значимые лагеря. В мозгу сплошные разноцветные картинки:

        - лагерь разбит на два больших племени и фигвам бледнолицых на другой стороне заболоченного ручья;

        - стаи слепней и оводов, через день народ закономерно вопрошает о герое, выбиравшем место, странноватый блеск в глазах, молчим, уходим от разговора;

        - Гоша со знанием дела, поправляя очки: "Главное, что вода проточная, лягушки живут, значит и нам сойдет!";

        - племена и бледнолицые питаются раздельно, поэтому постоянные вражеские лазутчики возле кухни (может что перепадет от соседей);

        - жестяная 10-литровая банка повидлы (привез Андрюха, постоянно ей шантажирует и выдает понемногу), едим ее долго, иногда без хлеба и с катастрофическими последствиями для пищеварительного тракта;

        - его (Андрюхи) тотемизация, об этом нельзя, но у нас челюсти отвалились, впечатлил, подлец;

        - посвящение, фраза Питона: "Я - мешок сомнений, тащи меня к Страннику (или к Деду, не помню)!", бедные дети;

        - чаечек с мелиссой, чабрецом и мятой гораздо вкуснее "пыли грузинских дорог";

        - ночной поход к столбу 136П (П - пилецкий), первое опытным путем полученное понимание, что топографические карты у нас в стране - полное Г., в разгаре ночи наткнулись на военную часть, как не постреляли нас, до сих пор загадка, шли всю ночь, пугая народ страшными байками, в итоге столб не нашли, команды не встретились, игры не получилось, зато всех пучит гордостью (странные мы люди);

        - Санька Ксендзов (в последствии - Волк) заколебал своей буростью, полная потеря мною ориентира в пространстве и контроля над собой, чуть не утопил его в канаве, просто ошизел от ярости, бедный Санька правда чуть пузыри не запускал, что лишь улучшило наши дальнейшие отношения (ну очень мы странные люди);

        - глубокая ночь, поле шириной километра в два, колючки ("деды" по-нашему) по пояс, задумчивый Вадим: "А давайте побежим на ту сторону!" - "Зачем!?", - уже понимая, что добром не кончится, и тупейший ответ типа "Потом будем говорить, что мы там были.", Вовкин вопль, "Ах так, а без штанов слабо?!", дикий ночной забег, сочувственное разглядывание Вовкиных ног следующие пару дней (нет, мы все-таки шизоиды);

        - гениальнейшая игра Алексеича "Бутылка", просто открытие (через пару лет рассказал о ней киевским скаутам, и те впечатлились), Валя притворяется, что вывихнула ногу, пару парней выносят ее (Валю) в лагерь, никто не замечает, что она прячет эту самую бутылку, игра выиграна, дальнейшие кровавые разборки, что мол все не по правилам, если бы мы бы не по правилам, то вам бы и почти до драки (все, пора на прием к психиатру);

        - торжественная рубка флагштока, должен упасть строго на север, падает, куда он денется (зачем?, кто придумал?, все равно стильно, а может мы не безнадежны?).

        Написал, перечитал написанное, сумбур получился, как и воспоминания впрочем. Интересно, кто-нибудь читает еще этот бред. Если читает, значит тоже псих... или скаут.

Мои воспоминания связаны в основном: с первым походом "Ежики в тумане", который проходил, когда я сдавал "Три орлиных пера" (кстати, первым за всю историю тогда еще ГОООС - прикиньте сами: первый лагерь, испытание жарой, дождем, чаем из зверобоя); играми, которые осилит не каждый из тех, кто сейчас читает эти записки; гордостью своим именем - Кентукский Лев, ведь тема лагеря была: индейцы, их жизнь и быт; криком "Бей бледнолицых собак, режь скальпы!"; гнилой водой из болота, которую приходилось пить, когда лень идти на речку или жрать пайку; смотрением на то, как голодный Стас ловит и жрет лягушек, при этом громко чавкая. Ну да ладно, это все нюансы, а теперь о более глобальном...

        Легендарная игра с названием "Бутылка" (описания не будет, так как оно уже есть на этом сайте, поэтому если хочешь, мой юный читатель, открой и прочти его сам). В этой игре я сделал многих, когда, припрятав бутылку, но не водки, а пустую, пробежался на видном месте, уведя многих наблюдателей, пока выкапывали настоящую бутылку. Эти глупые детишки бегали за мной несколько кругов, и на каждом круге я собирал все новых и новых "простофиль" (прим. автора - доверчивые дурачки).

        Поход, названный выше, проходил, как и все последующие, но это я узнал, после того как вот уже 10 лет отзанимался этим затягивающим занятием, мой дорогой читатель сего скромного повествования. Трасса была как всегда с "изюминкой", а именно - присутствие болот, бурелома, что тогда было невидалью, зато сейчас обыденно и не ново. Самым же главным козырем было то, что я уже не ел целый день, так как проходил скаутское испытание "Три орлиных пера". Как всегда по утру похода у многих началась "тупка" от полного не понятия цели похода, но тут случилось Чудо - Барсук, обняв свою будущую жену, сказал: "Я не дурак идти за Гошей!", - и канул в лес. Его увидели в лагере намного позже, чем пришли все остальные, ну а так все по-старенькому, и баба Гульда тоже жива...

        Очень яркое воспоминание о моем посвящении в скауты, но об этом всем подряд слушать не дано! Хорошо запомнился также и укус Вампира (Андрея Николайченко) - малого и несмышленого малыша из патруля Цимбала, позже его зачем-то нарядили девушкой, но об этом лучше спрасить его самого. Самый красивый "Идол" лагеря находился в нашем подлагере. Я также заразил всех фразой из песни Егора Летова "Все идет по плану". Все, как придурки, ходили и "эскали по плану"... хотя они были еще малы и глупы, но об этом я, возможно, расскажу тебе, мой дорогой читатель, уже в каком-нибудь следующем моем воспоминании.